Говорить о философии - всегда неблагодарное занятие.

Ведь люди, когда говорят о «тонких материях», не то чтобы не понимают, но иногда даже не слушают друг друга. И поэтому, мы ничего никому не собираемся доказывать, а просто считаем, что нашей философией является номадизм.

Номадизм, как термин, имеет не только собственно философское значение, но и значение историко-культурное. Сразу оговоримся, что, по нашему глубокому убеждению, причиной большинства людских проблем является то обстоятельство, что в одни и те же слова люди вкладывают различный смысл. Так же и с номадизмом.

О, сколько словесных копий вокруг него было сломано!

Искушенный специалист наверняка начнет искать разницу между номадизмом евразийским и номадизмом мондиалистским. Историк философии сможет напомнить номадам о том, как плохо закончил Карл Хаусхофер и теорию шизоанализа Жиля Делеза. В свою очередь, сторонник теории заговора начнет доказывать, что номадизм виноват в этнонациональном вырождении, глобальном бездушии, а также закабалении психики человека в интересах Нового Мирового Порядка.

Не будем спорить. На самом деле, к теме номадизма  периодически обращались совершенно разные, подчас полярные течения философской мысли. И сегодня каждый желающий, как водится в философии, может найти в трудах мыслителей то, что нравится именно ему.

Мы же, дабы «не растекаться мыслию по древу» дадим здесь лишь несколько тезисов, которые импонируют именно нам.

Собственно, сам термин «номадизм» является производным от слова «номад», то есть кочевник. А смысл жизни кочевника заключается в стремлении покорения пространства или, другими словами, феномене Дороги. Раскрыть этот феномен пытались не только философы, но и поэты, и ученые, и просто думающие люди. О Дороге слагались песни, а ее суть кратко пытались выразить Афоризмами.

Но, как говорится, есть кочевники, а есть кочевники. И между ними существует большая разница. Подчас, некоторые индивидуумы, вдруг осознавшие себя кочевниками, почему-то решили, что номадизм тождественен бродяжничеству. Но кочевник и бродяга – абсолютно несоотносимые друг с другом понятия. На наш взгляд, принципиальная разница между номадом и бродягой заключается в том, что если первый считает, что весь мир – это его дом, то второй полагает, что у него дома нет вовсе. По большому счету, истинный номад – это хозяин мира. Бродяга же – никчемен и пуст, кроме подлости он ни на что не способен.

Можно много рассуждать о мерзости общества потребления, но как бы далеко от него не пытался спрятаться человек, оно рано или поздно достанет каждого из нас, как бы мы этого ни не хотели и куда бы ни прятались. Государственный Левиафан всесилен и всемогущ, и наивно думать, что можно избежать с ним контактов, если отрастить бороду и постоянно перемещаться внутри трех сосен.

А посему мы считаем, что только экспансия как образ жизни дает человеку единственный шанс бороться. Именно в этом месте, мы сразу хотим упредить наших критиков. Для нас экспансия не есть стремление к накоплению материальных благ или общественного влияния. «Экспансия» понимается нами в самом широком значении этого слова. Она необходима во всех сферах человеческой жизни, а особенно - в сфере духовной. Ведь если ты в чем-то не лучше других, то зачем тогда жить? И поэтому, стремление человека быть первым в кольцевых мотогонках – это тоже экспансия, которая совершенно органично укладывается в нашу Философию.

В начале двадцать первого века, люди и народы пребывают в глобальном межкультурном кочевье. Обретут ли они себя там – очень большой вопрос. Но, как по нам, - то «отвердение мира» сегодня уже в принципе невозможно. А если это «отвердение» и вероятно, то лично мы уже сами никак этого не хотим.

Сегодняшний номад имеет установку на беспрерывный поиск. Находясь в постоянном контакте с другими культурами, он, тем не менее, остается верен своим корням. Номад толерантен к любому мировоззрению, но, при этом, нетерпим к бесовщине и богопротивным занятиям. И без разницы, где он пребывает в момент своего перемещения в пространстве: мокнет под дождем в палатке или находится в пятизвездочном отеле. Главное, чтобы его сердце пересекала Дорога.

Покоряя пространство, номад, в первую очередь, покоряет себя. Он понимает, что никогда не достигнет горизонта, но это не значит, что из-за этого он должен сидеть на месте, словно овощ на грядке. Ведь фактически только кочевой образ жизни может сделать человека счастливым во всех отношениях. Успешное покорение пространства свидетельствует не только о стремлении индивидуума к постоянному познанию неведомого. В действительности, нахождение в Дороге также говорит и об успехе номада как личности в целом. Ведь, если он может позволить себе постоянно или периодически перемещаться по всему миру, то это значит, что он востребован везде. И, в первую очередь, востребован именно в той конкретно взятой точке, откуда он начинает свой путь.

И если номад позволяет себе в любой момент сорваться туда, куда ему заблагорассудится, то значит, он состоялся в жизни, и у него все хорошо: на работе и в быту, в отношениях с родными и близкими. Пока он кочует, его будут ждать и дела, и люди - столько, сколько надо.

Номад всегда найдет с кем разделить Дорогу. И это большая удача, что у него есть попутчики – люди, на которых он всегда может положиться. Но и наедине с самим собой ему совсем не скучно.   

А еще… Еще у номада обязательно должен быть Дом. И это неправда, что у кочевников он отсутствует. Ведь Дорога существует лишь для того, чтобы всегда возвращаться...