Урал   

Останавливаюсь в гостинице «Малахит» маленького городка Когалым. 500 рублей за двухместный номер. До Екатеринбурга - 280 км. Гостиница маленькая, в 3-4 комнаты, внизу кафе. Это нормально.

Я радуюсь с дороги, что мне обещают туалет, раковину в номере и душ! Бегу первым делом мыться. Да, вода течёт тоненькой струйкой. Примерно так, помнится, было в Крыму в 90-е годы. Ну ладно, чего уж там привередничать.
Мочу голову, намыливаюсь и… о горе мне! Чувствую, как и без того отнюдь не полноводный поток истончается до нитки. На последних каплях пытаюсь успеть смыть мыло.

Не успел! Всё. Вода кончилась совсем. В точности, как в бессмертном произведении «Двенадцать стульев». Стираю полотенцем мыло, напяливаю трико и спускаюсь разбираться к администратору. Та, удивлённая моей требовательностью, разводит непонимающе руками.

-Ну, отключили централизованно воду, бывает, частенько бывает, можно сказать постоянно. В Когалыме это нормально.
Вот он, момент истины! Вот он, образ Родины.

Мы должны быть открыты. Нашу жизнь со всеми её неприглядностями должны видеть путешественники – любые - наши, не наши. Пусть дивятся, пусть показывают пальцем. Стыдно?- да стыдно за Отечество. Но иначе привыкнем, смиримся, как когалымцы. Станем принимать всякие безобразия за норму.

Мы, русские, - не варвары. Мы не должны так жить. А так не хочется конфликтов. Так хорошо бы плюнуть, махнуть рукой и приспособиться. Но им - мэрам, губернаторам и президентам, - тем, кто обязан давать нам свет, воду, хлеб наш насущный за наши же деньги, только того и надо, чтобы мы не шли на конфликт. Чтобы приспосабливались к тому, как есть, а не так, как надо.

В путешествии каждый найдёт то, чего ищет. В нём есть всё: красота, чревоугодие, аскетизм, восхищение, мука, познание, страсть, страх, угрозы, тайна, общение и одиночество. Идите в путешествие, и вы узнаете, что есть настоящая Россия, что есть другие страны и народы, что такое ваш город и кто вы сами. Вам никто об этом не скажет всей правды. Вы увидите мир сами, и правда явится вам как очевидность.

Я втянулся в путешествие. Прекрасно себя чувствую в дороге, сполна высыпаюсь и наедаюсь. Очень славно ехать утречком при ясной зорьке. Я чувствую, что делаю то, что хочу делать.

В Свердловской области много дорог находится в ремонте. На трассе в местах ограничения скорости караулят гаишники. Вследствие этого на хороших участках скорость также снизилась со 110 до 90км/ч.

Екатеринбург - самый энергичный губернский город среди всех пройденных мной до сего момента. Очень много не просто больших, а грандиозных новых зданий. Великолепен новый храм, построенный в память о царственных великомучениках. Несмотря на погожий воскресный день в центре совсем немного людей. Хорошая пешеходная улица.

Площадь 1905 года – сразу вспоминается Москва: такая же брусчатка, строгость, официоз. Екатеринбург - настоящая региональная столица всего Урала.

09.07.07. Возле города Ревда встретил колонну крестного хода, направлявшегося аж из Курска в Екатеринбург. Идут с 29 апреля, несут какую-то необыкновенную икону. Хотят успеть к годовщине гибели царской семьи 18 июля. Должны успеть в самый раз.

Когда увидел, проехал мимо, потом развернулся, догнал последних в колонне, пристроился и поговорил с ходоками. Удивительно весёлые и бодрые люди. Ни тени усталости. Идут и светятся своей верой. Колонна - человек 50, впереди машина сопровождения ГАИ, сзади маленький автобус. Несут харугвии, иконы и среди них главную, большую и тяжёлую несут вчетвером. Иконы сияют золотом. Как хорошо! Вот ещё счастливые люди…

Пермь встретила меня сумрачным теплом и пробками на дорогах. Перед надвигающейся грозой разыгрался ветер, который поднял всю пыль с улиц, будто демонстрируя все безобразия нагрянувшему ревизору.

Да, Пермь, конечно, выглядела скромницей после величественного Екатеринбурга. Впрочем, она уступала целой череде сибирских городов, пройденных мной накануне.

Всё видно ещё на подходе. Всё видно. Не надо ни цифр статистики валового регионального продукта на душу населения, ни бюджетообеспеченности. Всё видно на улицах городов. Пермь была явно бедней других промышленных центров. А Кама хороша. Большая река, больше Колымы будет в разы. Город запружен машинами. Проблемы парковок.

Я не нашёл в Перми ни приличных книжных магазинов, ни компьютерных салонов, кроме одного, расположенного в здании телеграфа. Наверное, это не случайно…

В этот день после обеда по пути завернул в посёлок Бисерть и купался в одноимённой реке - так было славно! Дважды наряды ГАИ проверяли документы.

Сегодня в полдень я пересёк невидимую границу, отделяющую Азию от Европы. Я надеялся, что будет хоть какой-то знак на дороге. Увы, именно поэтому мне приходится употреблять оборот речи - невидимая граница. А так хотелось на ней сфотографироваться.

Уральские горы предстали по трассе между Екатеринбургом и Пермью в виде пологих возвышенностей высотой до 50 м. В общем, для определения «горы» маловато. Другое дело сосновые боры вдоль трассы. Вот это полноценная настоящая красота без оговорок.

Каждый день на дороге возникают опасные ситуации. Сегодня меня обогнал слева автомобиль и, как ни в чём не бывало, со своей левой полосы, едва выйдя вперёд меня, повернул направо на заправку. Только экстренное торможение спасло меня от столкновения в борт идиота.

10.07.07. В Кировской области дорогу окаймляют густые таёжные леса. Мало деревень, посёлков, мало машин. Временами вспоминалась Сибирь. Преобладает хвойный лес. Дорога хоть и асфальтирована, но давно стоит без ремонта. Есть длинные куски, сплошь покрытые ямами и вздутиями.

Под стать дороге и деревни. Покосившиеся стены, почерневшие от времени брёвна срубов, скелеты ржавой сельхозтехники на околицах.

Известное противоречие между городом и деревней. В школе, впервые услышав о нем, я долго не мог взять в толк, в чём же оно заключается. Ну, город, ну, деревня - а в чём противоречие? Сейчас понял.

В России оно существует с тех пор, как появились города. Сохранило свою актуальность и поныне. Суть его заключается в разнице жизненного, производственного уклада города и деревни. В большом, хроническом отставании деревни от города во всех сферах жизни.

Город и деревня. Жизнь первого и второго сорта. Мы боремся за повышение жизненного уровня, за рост пенсий и жалований бюджетников, минимальной зарплаты, за удвоение ВВП - это всё город. Деревня живёт не здесь, она на другом этаже, в подвале, на другой планете.

В путешествии на просторах России я увидел нескончаемые ряды покосившихся изб, заселённых миллионами наших несчастных соотечественников. И ведь живут они в них не из любви к национальным образцам деревянного зодчества. Бедность лежит спудом на плечах каждого из этих людей.

Бедность, из которой не вырваться. Вы родитесь в этой избе с минимальным комплектом медико-гигиенических услуг, растёте, с завистью видя у своих городских сверстников предметы, которые вашей семье недоступны. Учитесь у сельских учителей, и дай Бог вам вырваться в институт, что вряд ли, случится. По конкурсу пройдут городские, у которых были библиотеки и репетиторы, взятки и протеже. У вас на это нет ни средств ни связей. Вы вернётесь после неудач в свою родную деревню, потому что вам не на кого будет бросить своих престарелых родителей, хилое крестьянское хозяйство, опирающееся на ваше молодое плечо. Вы вернётесь к своей бедности, к которой привыкли и которая вроде не так уж и страшна.

Дети очень остро и точно чувствуют своё положение. Дети в городах активны, энергичны, жизнерадостны. Они легко и без робости хватают любые современные игрушки, осваивают компьютеры, ездят на автомобилях. Мир города, мир нашей цивилизации в их руках, и они готовы вертеть им, как только их пальчики дотягиваются до любой техники и технологий. 

Вглядитесь в лица сельских ребятишек. Между собой они смелы и беззастенчивы, но стоит им столкнуться с современным автомобилем, попасть в город, встретить городских ребят, и маленькие лица робеют. Они становятся сосредоточены и угрюмы. Они чувствуют чужой мир, в котором им не жить, в который не пробиться, в котором нет своих. Мир, превосходящий их, мир господ. Это не нормально. Это наша беда. Это наш источник бедности завтра, нас всех, в том числе и горожан.

Мы пускаем иностранных рабочих, которые едут, чтобы вывезти за границу заработанный капитал, а в это время миллионы соотечественников прозябают в деревнях и посёлках в бедности.

Положение в стране определяется событиями в столичных и крупных городах. Средства массовой информации, социально-экономический механизм вращаются вокруг города. И страна вместе с властью забыла о 38 млн. сельских жителей, пренебрегла ими.

Российская деревня и малые посёлки. Россия, хочет она того или нет, находится в состоянии вековой гонки социально-экономического развития с западными странами. Успехи в этой гонке сопровождаются расширением наших границ, повышением уровня жизни населения, укреплением положения в мировом сообществе. При отставании все идёт в обратном направлении. Какой вклад в наше ВВП может внести человек, живущий без воды и телефона и ведущий хозяйство технологиями столетней давности? Десятки миллионов наших людей не участвуют в этой гонке. 

Россия и Запад. Кто мы, на масштабной линейке Евразии?

Вся мощь России, которую наше правительство демонстрирует своему народу и другим странам, сильно преувеличена. Скоро я своими глазами увижу, как западные страны идут по пути социально экономического прогресса, наращивания богатства и уровня жизни своих народов по всему фронту. Подъём благосостояния заходит в каждый дом, где бы человек ни жил и ни работал: в деревне, в небоскрёбе, на острове или на борту судна. Поступательным движением роста наполнен каждый атом западного общества. Мы же в России силимся догнать Запад, не можем и поднимаем уровень жизни в крупных городах. Деревня же, посёлки, малые города, провинция отстают на десятилетия. Их уровень жизни, их уровень обустройства, бюджетообеспеченности, их уровень технологий – вот истинный уровень современной России. Россия - посмотри на свой истинный образ - это открытие откликнется в твоём сердце не только печалью, но и гневом в адрес руководства, которое оказывается неспособным решить стоящие перед страной задачи.

11.07.07. Уже вечером, на трассе, после странного шелеста и щелчка я почувствовал острую боль в виске от укола. Пришлось остановиться, снять шлем для установления причины безобразия. Каким-то образом при закрытом забрале, видимо, через низ шлема попала пчела и, погибая, успела ужалить меня в висок. На коже осталась точка от ранки. Место укуса вздулось кружочком с десятикопеечную монету.

Это к невозможности всё предусмотреть и заранее предостеречься.

ВЯТКА

Киров - бывшая до 30-х годов Вятка - встретил меня хмурой облачностью и умеренной прохладой. Да, после могучего Екатеринбурга, модерновой Тюмени, интеллектуального Омска и индустриального Красноярска Вятка смотрится скромно. Пермские дороги были лучше, а екатеринбургские - вдвойне. Внутри город тоже соответствовал своим проблемам. Чем-то родным повеяло, магаданским.

Спокойное движение машин, ветхий жилой фонд, мемориальные доски на зданиях, посвящённые расположению красноармейских частей в период гражданской войны. С книжными магазинами тоже оказалось не густо. Понравилась лишь высокая набережная реки Вятки с бюстом писателю Александру Грину. Хороший вид, хороший памятник. Это было лучшее место в городе.

Под конец дня впечатление ещё подпортили бестолковые ответы жителей о месте расположения почтамта и о дороге на Новгород. К тому же прямо на выезде меня накрыл короткий проливной дождь, а я сам, вместо того чтобы переждать его под крышей, поехал, заплутал, сделал круг длиной километров 30 и вернулся на исходную улицу. В общем, город, конечно, не виноват, но впечатление… что же с ним поделать? Я же не федеральный судья, чтобы судить объективно и беспристрастно.

Случайность и предопределённость. Что из этих категорий стоит за цепью событий нашей жизни? Пожалуй, определёно можно сказать лишь то, что, попадая в путешествие, человек в наибольшей степени входит в поле случайных пересечений. Степень неопределённости завтрашних встреч, комбинаций обстоятельств достигает очень больших величин, также, как и степень прогноза и организации этих событий, стремится к минимуму. Вы входите не только в новое физическое пространство, но и в новое поле неведомых, непредсказуемых событий. В этом прелесть путешествий.

Сонм опасностей и непредсказуемых факторов грозит прервать планы путешественника и посягает на саму жизнь. Управлять процессом путешествия можно лишь в малой степени. И поэтому если вы всё-таки доехали хоть куда-то, не считайте, преисполненные гордыней, что это ваша доблесть и заслуга. Это не вы доехали. Это судьба милостиво дала вам возможность доехать, уберегла и провела извилистой тропой через лес опасностей, неудач и ловушек, большую часть которых вы видеть не видели и знать не знали.

По моим следам на мотоцикле идёт Коля (Шаман) с Камчатки. Он выехал из Владивостока числа 1 июля и сейчас прислал sms, что минует Улан-Удэ. Да, жаль уже не догонит. Жаль.

Я не смотрю телевизор, ночуя в гостиницах, даже если он есть в номере. Мне просто некогда. Всё время надо что-либо делать или просто пора спать, что тоже в путешествии настоящее удовольствие. Хотя, конечно, вопрос «Что делать?» - это вопрос приоритетов. Вот так писать итоги прошедшего дня для меня важнее и интересней, чем смотреть на экран и слушать чужие выдуманные истории. Это всё к тому, что путешествие - это и есть настоящая жизнь.

В этом путешествии (тьфу, тьфу, тьфу) у меня удивительно хорошее физическое самочувствие. Я, в общем-то, здоров, но в Магадане то одно, то другое по мелочи случается. А здесь еду и чувствую себя аки младенец.

12.07.07. Сегодня утром еду по пустынной кировской трассе. Вижу: далеко впереди стоят две машины. Стоят не нормально, на проезжей части. Видно, думаю,- ДТП. Подъезжаю ближе. Да, мои догадки оправдались. ДТП. Милиция уже делает замеры на местности.

«Газель» столкнулась с огромным…лосем. Тело животного лежало на обочине дороги. На меня смотрел большой мёртвый глаз. «Газель» повредила капот, но её не жалко. Жалко сохатого. Эх, дурашка… Будто ребёнок погиб. Душа ребёнка в теле гиганта. Дажё мёртвый, лось сохранял присутствие мощи и красоты.

ЦЕНТРАЛЬНАЯ РОССИЯ

Выхожу на подходы к Нижнему Новгороду уже под вечер. На беду мост через Волгу оказался в ремонте, о чём заранее за сотни километров предупреждали объявления с рекомендациями искать другое место переправы. Еду всё равно вперёд. Рассчитываю, что не может быть, чтобы такой транспортный узел оказался полностью заблокирован. Скорей всего, на берегу будут указатели объезда через соседний ближайший мост, через который тогда и проследую.

Всё оказалось ещё проще. Рядом с реконструируемым мостом был наведён плавучий, правда, небольшой пропускной способности, но, тем не менее, мост. От посёлка Бор на восточной стороне Волги выстроилась многокилометровая очередь транспорта, которая двигалась со скоростью пешехода. Сначала я скромненько встал в хвост очереди. Ведь это была моя первая большая настоящая пробка, не считая городских.

Стою со всеми минут пять, изучаю обстановку. Нарядов ГАИ нет, но есть прекрасная обочина. Пренебрегая правилами, запрещающими обгон справа, выхожу на обочину и набираю скорость. Притом, что я процентов на 80 ушёл от своей очереди, Волгу удалось пересечь только через полчаса в жаре и напряжённой тесноте машин. Думаю, что по правилам я бы стоял ещё часа 3.

И вот я в Нижнем. Надо сказать, Волга не произвела на меня особого впечатления. Ширина её в этом месте вполне была сопоставима с Камой и Енисеем. А вот виды, с моста открывавшиеся на вечерний город, были изумительны.

Попав, наконец, к нижегородскому Кремлю, я был восхищён его безупречным убранством, идеальной чистотой и порядком. Погода на этот раз была под стать городу. Люди гуляли по высокой набережной, сидели, грустили и радовались своему городу, лету, друг другу.

Каждый раз, когда я вижу жителей, неспеша гуляющих по родным мостовым, хочется сказать - вот место, где живут свободные люди. Хотя, казалось бы, при чём тут свобода. Горожане также гуляли и в брежневские, и в сталинские времена. Наверное, также барражировали жители Берлина в нацистской Германии. И всё же, всё же, всё же…

Увы, наши сельские жители не могут позволить себе таких дефиле. У них просто нет таких набережных и мостовых.
В центре Новгорода первое, что я кинулся искать, бросив на площади гружёный мотоцикл, это воду. В столь поздний час, а время перевалило уже за 20, я нашёл несколько открытых аптек, адвокатских контор, цветочных киосков и даже один газетный, но ни одного продовольственного магазина. Мне пришлось пройти три квартала, прежде чем я нашёл вожделенную бутылочку пепси.

С нею я и вернулся обратно в Кремль. Его территория - это римейк кремлёвской обстановки в Москве, но сделанный более доступно, демократично и менее музейно.

В Московском Кремле за каменной стеной вы взаперти. А здесь лучшая часть ансамбля выходит к отвесному спуску на Волгу, открывая упоительный пейзаж на реку, город и вечернюю зорьку. Никто никуда не торопится, никаких пьяниц и безобразников. Нижний Новгород остался в моей памяти как родина достойных людей. Как похоже будут гулять жители Парижа, Лиссабона и Нормандии…

Дорогие новгородцы, вы ничем не отличались в тот вечер от жителей Западной Европы. Мне было так спокойно в этом городе, никуда не хотелось уходить. Смотреть бы и смотреть на этот лучший уголок России.

В Новгороде многое посвящено великим землякам Минину и Пожарскому - памятники, обелиски и названия улиц в центре. У самых стен Кремля на кромке обрыва к Волге стоит великолепный Валерий Чкалов. Он приковал к себе внимание с первого взгляда. Обычно образы, запечатлённые в фигурах монументов, задумчивы, погружены в себя или обращены к зрителям. Чкалов смотрит в небо! Да, конечно, он лётчик и этим его взгляд оправдан. Но он смотрит в небо дерзко, будто бросая вызов! Человеку не должно так смотреть. Вызов небу обречён на поражение. Личная судьба и гибель в авиакатастрофе В.Чкалова только подтверждает такую оценку. Стало быть, замысел скульптора оказался оправдан. Именно таким и был В.Чкалов.

13.07.07. Прошёл 209 км до Владимира. Полдня осматривал город. Хорош. Потом прибыл в гости к местному байкерскому клубу «Desperators». Разобрал и почистил воздушный фильтр. Ребята подняли мне номер радикально вверх к самому стоп-сигналу, тем самым навсегда избавив от проблемы его деформаций в дороге.

И вот сейчас я лежу в каморке на базе владимирских байкеров. Полночь, полумрак. За стеной ещё приглушенно звучат звуки рок-н-рола и вечерней гулянки. С ней соревнуется грохот ливня, низвергающегося на железную крышу, перемежающегося с мощными раскатами грома. Я засыпаю. Мне хорошо до сладостности. Ребята хорошо меня встретили. Откликнулись по первому звонку. Нашли и проводили на место своей дислокации, помогли решить все технические вопросы. В общем, день был умеренно хлопотным и добрым.

Наутро распрощался с хозяевами во главе с их «Вождём»-Даниилом. И поныне вспоминаю их с благодарностью.

14.07.07. Хмурым субботним утром въезжаю в город со сказочно-былинным названием Суздаль. Проехав центральную часть по главной улице, миновав площадь у администрации с постаментом Ленина, оставляю мотоцикл у отделения Центробанка и телеграфа. Фотографируюсь перед районной администрацией.

Место заставляет обратить на себя внимание не архитектурными достоинствами, а довольно высокой травушкой, пробивающейся на стыках бетонных плит, ведущих к парадному крыльцу градоначальника. Как будто нога человеческая не топчет её, ступая в этом административном центре.

Суздаль и дальше печально удивлял меня естественным состоянием своих церквей, часовен и крепостных стен, которых десятилетия не касалась рука штукатура.

В городе в этот день был праздник, и на площадь прибывали всё новые автобусы и автомобили с туристами. Даже мне было досадно смотреть, как фотографируют обветшалые рушащиеся кирпичные стены, покосившиеся кресты, труху деревянных настилов великих памятников нашей средневековой культуры.
 

Бедность малых городов повсеместна. Она не щадит, не минует их ни на Дальнем Востоке, ни в Сибири, ни в Центральной России. Живут и развиваются только крупные промышленные центры, такие, как Новосибирск, Красноярск, Екатеринбург, Н.Новгород . Малые города - это другой полюс. Научный сотрудник с 20-летним стажем получает жалованье 2800 рублей. Это при том, что за 2-х комнатную квартиру надо заплатить 2000 рублей. Народ живёт и питается только за счёт своего подсобного хозяйства. 

Крупные российские города выбрались на широкую дорогу цивилизации, обрели ресурсы для внутреннего саморазвития по одной экономической причине - концентрации. Концентрация людей ведёт к концентрации спроса-предложения товаров, концентрации капитала. На этой основе только и оказываются у нас возможными расцвет и обогащение.

А на празднике «Огурцов» торговали этими самыми огурцами и прочей снедью, деревянными поделками, пели весёлые песни в народных костюмах. Только на фоне бедности выглядело это не настоящим весельем от благополучия и счастья, а по-африкански. Как принято там, на чёрном континенте, зарабатывать деньги на туристах, демонстрируя им свои обычаи и костюмы. Город к обеду запрудили дорогие автомобили. И снова стояли бок о бок символы бедности и старины с одного полюса и символы технологического прорыва и богатства - с другого.

Сегодня, не доезжая до Костромы, в поле неподалёку от шоссе заметил два летательных аппарата: самолёт образца 1-й мировой войны и моторный планер. Остановился поговорить и сфотографироваться. Человек 5 лётчиков в семейном кругу жарили барбекю и были очень радушны. Узнали, кто я, откуда,- подивились. Я рассказал им о полётах на парапланах в Магадане. В общем, интерес получил я взаимным.

Лётчики были самодельщиками из Иванова и здесь на выходные катали в поле желающих. Я попросил сфотографироваться у самолёта. Сделали снимок, но на этом дело не закончилось. Встал вопрос о том, чтобы прокатиться по воздуху. Ставка 70 рублей в минуту мне была дороговата. «Ладно, дай хоть на бензин 300 рублей,- подытожил обсуждение старший,- и полетели».

Какое счастье оторваться от земли! Разбег был совсем коротким, метров 50, и мы уже несёмся на бреющем полёте над травой, словно во сне. Скорость небольшая. Я сижу на переднем сиденье. Приборы все знакомы по мотодельтапланерному снаряжению. И дух захватывает от восторга.

Поднялись до 300 метров. Вот он город Заволжский, промышленные объекты, жилые районы,- всё как на ладони. Откуда в нас этот восторг полёта? Быть может статься, это воспоминания райского дожизненного опыта?
Почему это путешествие сводит меня с лучшими людьми? Ивановские летчики, несомненно, из этого числа. После идеальной мастерской посадки, когда пилот выровнял самолёт в метре от земли в горизонтальный полёт, я не мог и не хотел сдерживать своих чувств. Кричал из кабины, не обращая ни на что внимание. На прощание меня ещё и накормили горячими барбекю. Славный был день сегодня.

Исполнился месяц, как я в седле на своём «Ангеле». Пройдено 11000 км. Народ, когда узнает, откуда и куда еду, дивится и почитает за героя. Сегодня по этим мотивам попросил со мной сфотографироваться милицейский прапорщик. А вечером, когда ставил мотоцикл на ночлег на территории военного завода, вахтёр оказал учтивость, пустил загнать мотоцикл на режимную территорию за забор с колючей проволокой. Это было все, чем он мог выразить мне своё расположение.

15.07.07. Ночую и пишу эти строки в поле, в зоне отдыха городка Пушкино. Место моего ночлега определила отнюдь не любовь к романтике. Напротив. Я уже свыкся с нормой спать в гостиницах, но, вопреки ожиданиям, Московская область не оправдала моих надежд по развитию гостиничных услуг и сервиса.

Начиная с Урала, я отмечал, что мотелей стало много, и полагал, что это географический признак, который по мере продвижения на запад будет лишь усиливаться. Отнюдь. Интересно, что даже у Владимира мотели были, а здесь, на севере от Москвы по Ярославскому шоссе, я на протяжении 100 км не встретил ни одного. Даже выехать и остановиться в поле оказалось непросто. Скоростные шоссе ограждены барьерами и не имеют съездов и полевых дорог. Городишко Пушкино сплошь окружён зоной дачных застроек. Может, она и не такая уж сплошная, но серпантин дороги вьётся, плотно обставленный частными владениями без просветов. Поэтому пришлось выбрать зону отдыха у реки, где народ ещё вечером загорал и купался.

Как это всё будет типично в Западной Европе! Подмосковье оказалась уголком западного мира не в самой лучшей его части.

16.07.07. Приближение к Москве - это приближение к атомному реактору. Плотность транспортного потока растёт, машины всё ближе и ближе друг к другу, скорости выходят за нормы ПДД. Ты находишься в гудящем потоке летящем к некоему монстру, к чему - то, что уже не является просто частью России, к супергороду, вобравшему в себя всю мощь нации, к месту, где происходит возгонка её энергии, где люди, машины, здания, государство живут по другим законам, куда они затягивают и всю остальную страну.

Да, здесь живёт часть того «золотого миллиарда», который обладает, создаёт и пользуется основной, львиной долей богатства планеты.

Содрогнись, путник! Магический взгляд этого монстра заворожит и тебя. И ты вслед за сонмом россиян понесёшь себя в его чрево, приобщишься к его ценностям и уподобишься его обитателям.

Но я не остановлюсь на этом осуждающем слове. Всё сложней. Мегаполисы имеют много хороших сторон и не сделать этой оговорки, значит, исказить истину.

Москва живёт в ином времени, чем остальная Россия. Но и областные города также опережают малые города и посёлки, а те, в свою очередь, живут и работают интенсивней деревни.

Андрей Кулешов, когда-то мой первый заместитель в Магаданской таможне, а ныне преуспевающий московский бизнесмен, привёз меня прямо к офису агентства «Endjoy moto» по Афанасьевскому переулку, и я за 10 минут получил визу, грин карту и ещё оформил медицинскую страховку. Итого по расходам вышло следующее.

Шенгенская виза на 45 дней – 250 евро;

грин карт- 60 евро;

медицинская страховка -35 евро.

Всего: 345 евро.

Без хлопот и очередей. Я просто в восторге от работы агентства. Всё необходимое, всё, что могло оказаться такой головной болью, неопределённостью, они сделали за меня. Блеск! Вот как, оказывается, могут работать русские агентства.

17.07.07.Через сотню километров от Москвы по Минскому шоссе машин стало значительно меньше. Дорога от 2 до 3 полос в обе стороны с превосходным асфальтом. По обочинам чисто. Правда, мало съездов и полевых дорог. Через 300 км. от столицы главными участниками дорожного движения стали фуры. Интенсивность автомобильного потока вопреки ожиданиям ниже, чем в восточном направлении между Москвой и Владимиром или Н.Новгородом. Получается, что главный центр грузооборота находится не западнее, а восточнее Москвы, и внутренние перевозки между Москвой и крупнейшими индустриальными городами выше, чем между Москвой и европейскими государствами. Странно и досадно. Разница полюсов, которая и создаёт основу торговли и товарооборота между соседними странами, должна быть выше, а хорошие дороги должны снизить барьер расстояния. Между тем фактически я этого не вижу. Недоработка, господин министр экономического развития и торговли! Мало торгуем.

Сегодня был сильный боковой ветер. При моей нормальной скорости 100 км/ч его толчки были весьма чувствительны. Завернул на заправку, залил топливо. Кстати, о топливе. Оно почему-то дешевеет с каждой сотней километров к западу от Москвы. Я уже прошёл весь спектр изменения цен в зависимости от меридиональной протяжённости нашей страны. Она выглядит следующим образом в рублях за литр бензина АИ-95. Белорусские цены привожу, несколько забегая вперёд.

-Магадан- 23,2 рубля;

-Магаданская область- 24-25 рублей;

-Усть-Нера -28 рублей (за АИ-92, АИ-95 нет);

-Сибирь 21рубль;

-Москва -20 рублей;

-300 км к западу от Москвы -17,9 рубля;

-граница с Белоруссией -18 рублей;

-Белоруссия- 26,2 рубля в переводе на российские деньги.

Но вернемся к процессу заправки. Залив бензин, вижу болтающуюся резину по правому борту мотоцикла. Я даже не сразу сообразил, что она у меня держала. Спальник! В Иркутске я купил за 500 рублей бэушный спальный мешок. Он был большим, вонючим, но, правда, тёплым. Я не любил его и даже прикидывал: не оставить ли где-нибудь в Европе, когда отели снимут необходимость ночёвок на свежем воздухе? Спальник, по размерам, как большая подушка, портил весь вид мотоцикла. Я притянул его одной резинкой, рассчитывая, что этого будет достаточно. Но судьба и крепкий ветер исполнили за меня мои тайные чаяния. А между тем мотелей и кафешек на Минском шоссе было не густо. А ну как дождь, и я не найду ночлега,- вспомню тогда этот спальничек, завёрнутый в двухметровый шмат иркутского полиэтилена.

18.08.07. Смоленск. Подъезжаю к городу и ещё издалека вижу блеск церковных куполов на горке. Старинный город расположен на редких для русской равнины возвышенностях, и его улицы имеют впечатляющий уклон. Город не высок своими домами, не блещет фонтанами рекламы. Даже странно. После Москвы и Нижнего Новгорода можно было ожидать, что чем дальше на запад, тем ярче и вестернезированней будут крупные города.

В Смоленске вообще почти не встречаются офисы совместных предприятий или иностранных представительств. Проходя по его улицам, кажется, что попал в обстановку 20-х годов прошлого века, знакомую по фильмам советского периода. Городские здания обветшалы и некрашены. Но всё живёт, всё используется. Новостроек в центре города нет. Уже позже, по выезде на окраины, я заметил новые высотки, но по масштабам строительства с другими областными центрами это несопоставимо.

Через Смоленск протекает великая русская река Днепр. Но здесь её верховья и она совсем небольшая. К берегам спускается лес, сбегают дорожки, протоптанные рыбаками и отдыхающими. Народ не купается, несмотря на жаркую погоду. Вода на 10-20% по берегам покрыта вьющимися водорослями, которые неторопливо качаются, как в фильмах Тарковского.

БЕЛОРУССИЯ

К вечеру того же дня, беззаботно миновав белорусскую границу, въезжаю в Минск. Интенсивность движения транспорта на трассе можно оценить как низкую, а в самом городе - как среднюю. После Москвы такой поток уже кажется медленным.
Въехав в белорусскую столицу, я всё более дивился её чистоте и порядку. В конце концов, просто не выдержав, остановился и стал фотографировать совершенно дивный парк с искусственными водоёмами, идеальной набережной, постриженной травой и счастливыми белорусами, отдыхающими на лужайках.

Людей было очень мало. В полукилометре от меня пейзаж украшало гигантское фантастическое здание из стекла в форме груши. Всё дышало покоем и стабильностью.

И в этом городе жили минчане, такие же, как мы, а, по сути, мы, одни из нас. Но жили они поистине в городе с нерусской обстановкой. Русские города, даже лучшие из них, не бывают так ухожены, отремонтированы и новы. Русские города,- это старый автомобиль «москвич». Он ещё едет, ещё везёт, его можно украсить бантиками на праздник, можно поставить новую резину, надеть новые чехлы на сиденья и даже покрасить. Но это - старый изношенный автомобиль. А Минск выглядел так, будто вчера был заново построен. Он не украшен - он именно хорош своим свежим ресурсом, идеальной отрегулированностью своего механизма.

В самом центре Минска с трудом нахожу коммерческий банк, замаскированный под туристическое агентство. Рекламы обменных пунктов нет вообще. Храмы, соборы, часовни – это гордость городов. Но Минск оказался исключением на всём пути моего путешествия. Храмов в городе я вообще не встретил. Правительственные, административные здания, театры, музеи, библиотеки представлены в Минске во всём своём блеске. Площади Минска огромны. Здания торжественны. 

Столица и должна быть такой. Удивляет как раз то, что место под эти широкие столичные площади и проспекты было прозорливо заложено ещё в советские времена. Минск в России был бы лучшим из русских городов. Он слишком хорош для русского города. «Увы!»- остаётся многозначительно сказать это горькое слово.

В Белоруссии два государственных языка: белорусский и русский. Люди говорят только на чистом русском языке. Реклама, объявления, вывески - если это не государственные учреждения, написаны на русском.

Книжный киоск на улице. Подхожу, спрашиваю, есть ли книги на белорусском? Нет, говорят, книги на белорусском можно поискать только в магазине.

Да, всё правильно. Выносят торговать на улицу только то, что будут покупать читатели. Зачем, зачем руководство республики навязало этот искусственный язык? Народ не нуждается в нём и не хочет его.

Поле национального языка тем богаче, чем больше людей считают его своим и пользуются как родным. Великая историческая победа британцев в том, что они смогли распространить свой язык на все континенты, сделать международным языком общения. Они стригут дивиденды и обеспечивают ими своих потомков только за счёт этой победы. Немцы, французы, испанцы тоже создали зоны общения на своём языке, выходящие за пределы границ этих стран. В них создаётся своя культура, создаётся круг ценностей и идей, обогащающих пользующиеся этим языком нации. Народы закладывают средства в национальные бюджеты для поддержания и экспансии своих языков на сопредельные территории.

Белоруссия, как и Украина, прочно находилась в зоне русского языка, имела возможность бесплатно черпать все достижения русской, советской культуры. Оставаться, находиться в зоне этого языка было выгодно всем участникам. И вот новые независимые государства вводят, а по сути, создают новые собственные языки.

Да, это плевок в спину России. Но вдвойне тяжелей и горше нанесён удар по собственным народам Белоруссии и Украины. Маленькие страны всегда будут иметь маленькие языки, маленькие культуры, судьбы которых - быть поглощёнными, ассимилированными большими - прежде всего западной культурой.

Есть некий количественный порог для нации, превысив который она способна создать независимую цивилизацию со всеми признаками собственной культуры, языка и всего спектра национальных особенностей. На пространстве славянских стран только Россия, русский этнос смогли преодолеть этот барьер и войти в число великих наций, сформировавших самостоятельную цивилизацию.

Поле национального языка - это поле свободы человека. Но выход в иное языковое поле сопряжён с барьером. Находясь в своём языке, народ черпает, пользуется всем богатством культуры, созданным в среде этого языка. Но если это поле мало по размеру, если языком пользуется мало людей, если культурный слой, рождённый этим языком, невелик, то народ останется неутолённым. Он будет прозябать на этой скудной почве или потянется в другие языковые пространства. Народу будут нужны книги, картины, фильмы, песни на родном языке. Если их мало или уровень и качество не отвечают мировым достижениям, он потянется к иностранным языковым продуктам.

Русский язык и богат и сопряжён с великими культурными вершинами, в создании которых участвовали народы разных этносов. Изолировав свои народы, правительства Белоруссии и Украины обеднило их, возвело на века искусственный барьер для пользования общим наследием на уже возделанной почве. Отказавшись от русского языка, правительства открывают дорогу для экспансии Запада. Культурный вектор переводится на Германию. Да, современная Германия и сильна, и демократична. Это совсем другие немцы, чем немцы начала 20 века. Но пройдут годы, родятся новые поколения немцев. Какими будут они?

Сегодня утром еду в потоке машин на скорости 100 км/ч. Впереди догоняю автофургон. Едва замечаю, что справа от фургона велосипедистка готовится пересечь трассу. Дальше коробка фургона загораживает её от меня. Я выезжаю к этому моменту на левую полосу для обгона фургона. Он уже рядом. И тут вижу, что траектория грузовика заколебалась, красноречиво передавая неуверенность водителя.

Велосипед - промелькнуло в голове. В следующее мгновение женщина в возрасте за сорок верхом на велосипеде уже показывается слева от фургона, который смог её объехать. Она едва не выкатывается точно передо мной. Бью по тормозам и одновременно забираю влево, чтобы её обойти. А мотоцикл – это ведь не машина. Резкое торможение на высокой скорости легко может привести к крену и падению мотоциклиста. Чтобы избежать этого, приходится тормозить с нарастающим усилием, одновременно рулём удерживая вертикальность всей системы. Но в чрезвычайной ситуации это, оказывается, сделать очень трудно. Вот и выбирай компромисс, насколько сможешь, из имеющихся альтернатив. Всё происходит в доли секунды, но я успеваю увидеть неуверенное лицо велосипедистки. Она не успела испугаться, а только раздосадована и сама не рада, что попала в такую ситуацию. Слава Богу, я всё-таки смог обойти её слева и остаться сам в седле мотоцикла. А сзади идут уже следующие машины.

19.07.07. Ну вот, я на границе с Польшей. Это уже будет настоящая граница. Белоруссия сегодня немного разочаровала меня. Да, всё так же чисто, ухожено и красиво. Но, последние 100 км. перед Гродно и до самой границы я не встретил ни одного мотеля. Редкие кафешки с ограниченным ассортиментом и подмосковными ценами. Так что Белоруссия обрекла меня снова на созерцание звёздного неба.

Гродно - это самая западная Белоруссия. Город, конечно не такой торжественный, как Минск, но всё одно - чище любого российского областного центра. Белорусские магазины победнее российских. Цены в них ниже, чем у нас, процентов на 25-30.

Сфотографировал вечерний двор обычного спального района - ничем не отличается от наших: весь запружен автомобилями, правда, западными. Российские «Жигули» в Минске надо ещё поискать. Иногда встречаются «Волги». В провинции наших автомобилей побольше, но, всё одно удивительно мало. Белоруссия села на «Вольво» «Мерседесы» и «Фольксвагены». Это соревнование за автомобильный рынок Россия проиграла, находясь в самых выгодных условиях. 

Жители Гродно… Ожидал, что увижу много польских элементов в людях, языке, вывесках. Ничего подобного. Сам город, конечно, содержит следы западной и, в частности, польской католической архитектуры, но люди говорят на чистом русском языке и ничем не отличаются от россиян. Всё это мы. Живут гродненцы не хуже россиян. Как так может быть? Не добывая нефть и газ, имеют и бензин, и газ, и экономику.

ПОЛЬША

Ночёвка в Белоруссии была очень тёплой. Несколько похолодало только далеко к утру, да и то едва заметно.
Вставать, собирать вещи - мой скромный полевой бивуак - в темноте не хотелось, поэтому продремал до 4 утра, когда небо несколько посветлело. На пограничной заправке сдал в кассу всю белорусскую наличность, за что залил себе два литра бензина.

А вот и он, пункт пропуска. Там уже в столь ранний час собралась очередь машин метров на 150-200, что в разы больше чем было накануне вечером. Оставляю мотоцикл у её края, но не в очереди, а сам иду к шлагбауму. Договариваюсь с белорусским старшиной, что проеду на мотоцикле вне очереди. Он одобряет. Прикатываюсь.

На белорусской стороне пограничники выполняют кроме паспортного контроля и функции таможни. Собственно говоря, они сводятся к регистрации транспортных средств и водителя. Никаких деклараций временного вывоза транспортных средств не требуется, если заявляешься по «зелёному коридору». Ладно. Не надо, так не надо. Но про себя отмечаю, что эта «упрощёнка» должна прокатывать только, если возвращаться тоже через Белоруссию. Если прибыть на мотоцикле не сразу в Россию, например, в Калининград, или скажем на судне, то к мотоциклу будут вопросы.

Польский пограничник минут 10 разглядывал мой паспорт, изучал его микроскопические детали через лупу, затребовал внутренний паспорт. Я похолодел. В визе стоял мой фактический адрес проживания по ул.Берзина, а в заграничном адрес регистрации - по ул.Набережной. Сейчас прицепится, заявит, что в визе недостоверные сведения и завернёт меня назад! Но, слава Всевышнему, польский страж границы изучал и сопоставлял, видимо, другие сведения.

Пропустили. Напоследок спросили, куда еду? Во Францию? Я кивнул. В визе стояла печать французского консульства, через которое агентство открывало шенгенскую визу. За мной уже нетерпеливо переминалась очередь, но что я мог поделать. Документы мои были в порядке, включая документы на мотоцикл.

Дальше шёл польский таможенный контроль. На нашу линию вышла замечательная девушка-инспектор. Я поздоровался и широко заулыбался. В ответ встретил столь же радушную улыбку. Говорю ей, что тоже российский таможенник, рассказываю, откуда, куда еду. Я видел, что ей искренне было интересно слушать мой краткий рассказ о своём путешествии. Всё нормально. Попросила показать верхний кофр и открыла шлагбаум. Польские девушки и дальше был замечательны, начиная с этой первой, самой лучшей из них сотрудницы таможни.

Всё пограничные хлопоты и очереди уложились в час с небольшим, так что к 6 утра я вышел с польского пункта пропуска на их территорию.

Смотрю на Польшу с острым интересом. Вот пересёк границу: природа, небо, берёзы, воздух - всё вроде бы такое же, а приграничный городок совсем другой, не русский. Он лучше, аккуратней, ухоженней, чище наших, даже белорусских. Уж чего-чего, а грязи да разрухи в наших малых городах хватает. В Белоруссии этого меньше, заметно меньше, но Польша отличается от Белоруссии ещё больше, чем от России. Это первое моё утреннее впечатление продержится недолго. Приграничный городок был действительно необыкновенно чист, образцово чист даже для Польши. В дальнейшем, пройдя эту страну дважды поперёк, я увижу здесь много похожего в обустройстве и с Белоруссией, и с Россией.

Останавливаюсь в центре приграничного польского посёлка. Ещё так рано, что все спят. Пускай, мне ещё интересней.
Замечаю в стене нишу банкомата. Надо непременно попробовать снять какую-то небольшую сумму. Это же первый мой банкомат за границей. А вдруг российская виза-электрон здесь не сработает, и я останусь без денег?

Спешу вставить свою карту в щель. Идёт текст на польском, перехожу на английский. Всё нормально. Из окошка выскакивают новенькие польские злотые. Ура! Мои опасения остались напрасны.

В дальнейшем за границей я не встретил никаких препятствий с использованием банкоматов. А на заправках и за крупные покупки, в том числе в продовольственных магазинах, расплачивался той же картой.

Иду к своему мотоциклу. Вижу здесь же в центре посёлка на противоположной стороне перекрестка какой-то обелиск, увенчанный большим крестом. Подхожу осмотреть.

О! Не верю своим глазам. Крест увешан цепями. Сам сделан как бы из железнодорожных рельсов, но, самое главное, читаю надписи: Магадан, Колыма.… И далее: Павлодар, Омск, Алтайский край, Тобольск, Архангельск, Новосибирск, Воркута, Красноярский край, Иркутск, Барнаул. Рядом с крестом установлена вагонетка для подъёма угля. Помнят поляки, помнят нас.
 

Это - мемориал, посвящённый польским страдальцам, изведавшим гостеприимство восточного соседа, учившего их, как строить коммунизм.

Да. В этом мемориале - правда.

Но. Уже позже, на обратном пути по Европе я пойму, почему этот крест был поставлен именно на самой восточной границе.

Он поставлен для нас.

С первых минут в Польше, начиная с той симпатичной таможенницы, я отчётливо почувствовал, что это уже не наши, это был другой народ, другие люди. Они имеют некий, неуловимо иной набор качеств, ценностей, достоинств. Но весь перечень отличий нужно сопровождать словом «неуловимый». Отличия нас от них невозможно ясно и рационально выразить словами. Вы просто чувствуете их. Но также, как невозможно точно описать словами отличия вкуса, запаха, вы не сможете чётко сформулировать, что отличает западного человека от нашего. Я не буду уходить от прямого и нелицеприятного разреза оценки: другие - это как, лучше нас или хуже? Лучше. Да, они лучше нас, как это не режет русский слух.

Е.Т.Гайдар в своих работах прекрасно показал догоняющий характер экономического развития России, продолжающийся на протяжении веков. Но это догоняющее состояние с лагом 30-40 лет не ограничивается экономикой. Культурно мы тоже гонимся и догоняем Запад. Поляки сами не являются лидерами этого процесса, но их отставание быстро сокращается. Они однозначно поставили задачу ассимиляции с Западом. Позже, пройдя западные страны из конца в конец, я увижу отличие и поляков от соседних немцев, а в эти первые дни мне казалось, что польские люди уже ничем не отличаются от западноевропейцев.

Я встречал здесь, в Польше, россиян. Внешне они ничем не отличались от местных жителей. Но, приехав на Родину, они будут строить другие города, семьи, другое государство. Я говорил, что отказ от русского языка Белоруссией и Украиной был ошибкой. Я и сейчас так думаю, но в Польше я гораздо лучше стал понимать, почему все наши бывшие друзья отшатнулись от России.

Они ушли от русского языка, чтобы быть НЕ русскими. А можно ли это понимать как то, что русскими в понимании этих народов быть стыдно? Для российского читателя такой вопрос звучит кощунственно и оскорбительно, но здесь, в Европе, за русским пространством, такая постановка вопроса оказывается правомерной, ибо образ России даёт основания. 

Да, нам, россиянам, есть чем гордиться. Космос, ядерная энергия, Периодическая система элементов Менделеева, Достоевский - никто не оспаривает этих вершин. Но мир видел и иную сторону нашего лица: коммунизм, ГУЛАГ, голод, социалистический лагерь. Мир и сейчас видит наши унылые пыльные города, нищету населения, низкокачественные товары. Это мы - русские. Никто не сделал этого за нас, это всё мы.

Россия - это град Китеж. Сияет звёздами своих великих гениев, писателей, учёных, инженеров. Но сама она своей массой находится в пучине бедности и убогости, примитива и несвободы. И, увы, даже те блистающие звёзды гениев не могут вытянуть из глубины и мрака её могучее тело. Для европейских народов эта печальная картина не только не является секретом, но, более того, видна гораздо яснее, чем нам изнутри. Их не глушит патриотический туман национальной гордости, не сбивает какофония государственной пропаганды и идеологии. Так как же их можно упрекнуть в том, что они хотят быть НЕ русскими? Виноваты, выходит, в этом не они. Виноваты мы, мы сами, отстав в социально-экономическом развитии от передовых наций, напугав мир своими коммунистическими экспериментами, терпя сегодня коррупцию, попрание своих демократических прав и свобод, не требуя от своего правительства и президента быть эффективными.
Польские города, особенно малые, напоминают мне наши курортные посёлки черноморского побережья. Такая же аккуратность и рациональность использования каждого метра территории. Только в Польше ещё лучше. Отличие в том, что на курортах территорию обустраивают как товар, как услугу, чтобы продать отдыхающим, а в Польше обихаживают для себя и потому - без халтуры.

Моя первая польская заправка. Сама станция и организация такая же, как на хороших наших заправках. Здесь надо отметить, что вообще в Европе нет других заправок, у нас же есть современные и те - из начала 20 века. Но вернёмся на польскую заправку. Оплата внутри, и здесь же магазин. Подаю деньги, прошу залить бензин до полного бака. Оператор поняла мой русский язык, но чем-то удивлена и деньги не берёт. Разъясняет мне – «танкуйте пан, танкуйте, потом заплатите».

Такой рациональный порядок, когда человек сперва наливает себе бензин, а потом по итогам расплачивается, действует во всей Европе. К этому быстро привыкаешь и пользуешься уже не задумываясь, что может быть иначе, «по- русски». 

В Европе вы подъезжаете к заправке, вставляете пистолет в свой бак и наливаете топливо, ни у кого не спрашивая, не сказав никому ни слова. Это удобно и быстро.

Уже по возвращении в Белоруссию мне резко бросился в глаза наш порядок, когда вы должны сперва внести аванс оператору «чтобы не убежали, заправившись», потом заправиться и вернуться обратно в кассу за сдачей.

Почему у нас не как у них!? Я расскажу почему. Позже. Когда речь зайдёт о монополиях и конкуренции. В Германии мне рассказывали, что и у них бывают инциденты с нерасплатившимися клиентами на заправках, но за ними даже не гонятся! Да и много ли найдётся мошенников, которые станут убегать из-под камер, глядящих на номерной знак автомобиля. 

И не оправдывайте свою Родину тем, что у нас нет таких камер. Любые камеры уже давно можно купить в России дёшево, для любой заправки. Это и есть то, что является разницей между нами. Заправка, бензин, машины уже одинаковые, а картинка, которую складывают люди из этих тождественных элементов конструктора, у них и у нас получается разная. У них - лучше.

21.07.07. Я благополучно прибыл в промышленный центр, колыбель польской свободы в лице «Солидарности» Леха Валенсы, город Гданьск. Погода выдалась пасмурная, но без дождя. Было не жарко, это самое главное. Народ по привычке ходил в шортах и безрукавках, а мне спозаранку было зябко, и я прекрасно себя чувствовал в свитере. Ещё не доехав до административного центра Гданьска, я увидел восхитительные кварталы старого города, выходящие на реку или большой канал, через мост которого проходил мой путь.

Остановился невдалеке. Поставил мотоцикл рядом с территорией платных автостоянок и погрузился, погрузился в потрясающее пространство европейской средневековой культуры.

Поляки отлично сохранили своё историческое наследие. Я весь ушёл в эту старинную готическую архитектуру. Бродил по кварталам и упивался красотой города.

Вдалеке звенели колокола, музыканты на перекрёстках играли великие произведения классиков. Передо мной улетали к звёздам в немыслимую высь шпили органного собора. Его стены из красного кирпича почернели от времени, в щербатых проёмах осыпающейся кладки ютились голуби, а из недр неслись божественные звуки музыки.

Жители средневекового города, его бургомистр или князь жили в постоянной опасности военных столкновений с соседями, им грозил голод, эпидемии, огромных затрат требовало содержание коммунальной инфраструктуры, оборонительных сооружений, водоснабжения. На скопленные деньги, которых всегда не хватало, они могли купить табуны лошадей, стада коров, сотни тонн пшеницы, оружие, предметы роскоши. Но в один из дней жители или их мудрый вождь, облечённый властью, приняли парадоксальное решение: пустить бюджет города на строительство органного собора.

Кто-то из них ещё умрёт от голода, кто-то падёт на полях сражений из-за нехватки доспехов, без коня и хлеба. Но оставшиеся в живых обретут в своём соборе источник такой силы, который, в конечном счете, даст им больше энергии, чем меч и хлеб насущный.

Какова же должна быть сила трансцендентных потребностей тех далёких жителей средневекового Гданьска, которые ради извлечения эфемерного звука, звука который не кормил и не грел их, не давал ни защиты, ни богатства, - был всего лишь мимолетным услаждением слуха, - возложили сотни тысяч, а может быть, миллион тонн кирпича, только чтобы в нём звучал орган?! Сколько добавленной стоимости ушло на создание декоративных элементов этих зданий, сколько человеко/часов было потрачено на резьбу из камня фигур синьоров, рыцарей, грифонов, дракончиков и каменных цветов. Насколько утилитарна и бедна в сравнении с этими примерами современная индустриальная архитектура, а социалистический стиль хрущёвок – просто художественная пустыня.

Я бродил по старым улочкам Гданьска с такими же туристами, каким был сам, заглядывал в кафе, вкушал свежие ватрушки. Я получал то, что мне так не хватало в моём современном мире, начинавшемся в сотнях метров от этого места. Грустно здесь было вспоминать наши архитектурные памятники Смоленска, городов «Золотого кольца». Их состояние таково, что впору не показывать туристам, а огораживать колючей проволокой как секретные объекты национального позора. В блеске золочёных элементов старого Гданьска сияло достоинство западной культуры и опять же наглядное отличие их от нас. И Польша со всей очевидностью была не в нашем русском пространстве.

Было хорошо просто сидеть на скамеечке гданьского дворика, куда выходили окна обычных жителей, а за углом всё также звучала тихая музыка, уносящая вас в иные, лучшие миры. Мощёная булыжником мостовая содержалась в идеальном состоянии. К моему удивлению, несмотря на близость Калининградской области, я не встретил и не признал в туристах никого из наших соотечественников. Была, правда группа украинцев.

Но не всё оказалось так благостно в этой стране. Среди открытых музеев, картин и витражей старого города я заметил несколько больших репродукций фотографий военного времени, запечатлевших разруху. Сплошные руины города в 1945 году. Ужасное зрелище. Неподалёку перед группой немецких туристов вещала через микрофон экскурсовод. В частоколе слов немецкого языка я отчётливо несколько раз уловил «совьетише зольдатен» и невольно прислушался. Ничего хорошего гид не говорила о нас своим слушателям. Было горько. Но объёма моего немецкого лексикона оказалось недостаточно, чтобы вступить в спор и выиграть. «Беканье» и «меканье» только привело бы к поражению и торжеству выступавшей.

Но старый город - это музей большого Гданьска. Современный Гданьск живёт в ритме крупного промышленного и транспортного узла европейского значения. В нём есть и кварталы спальных районов, и обширные низкоэтажные застройки. Но, может быть, больше всего я получил удовлетворение, увидев длинную улицу жилых трехэтажных домов с обшарпанными коричневыми стенами, с унылыми однообразно узкими окошками, с граффити, покрывающими каждый свободный пятачок светлого пространства. Нет, всё-таки мы отстали, но не бесконечно. Вот он, уровень наших городков и посёлков. Бедность и неустроенность, есть тебе место и в закоулках западной цивилизации! Не мог себе отказать в удовольствии специально остановиться и сфотографировать эту улицу. Не обижайся Польша, хочу запечатлеть тебя правдиво во всём твоём многообразии.

Мне казалось, что в этот субботний день на окраинах Гданьска почему-то немноголюдно. Катались велосипедисты, работали магазины - позже я пойму и привыкну, что на окраинах западных городов, в посёлках и деревнях вообще всегда мало людей, вплоть до полного их отсутствия. На улицах присутствуют только автомобили.

Еду дальше в Гдыню. Дорога петляет через крутые развязки, которые на скорости едва успеваю опознать и всё-таки порой промахиваюсь, поворачивая не туда. В шлеме звучат эмоциональные обороты русского языка. Здесь же - не Магадан, где можно просто развернуться и поехать обратно. Полосы ограничены запрещающей разметкой и огорожены стальными перилами, так что ехать надо ещё километр - другой по кружащей дороге на скорости, соотнося своё положение с местом, куда надлежит вернуться, отыскивая в чужой письменности указателей возможность разворота.

Но, слава Богу, нашёл, повернул, вышел на нужную полосу – извещающие знаки подтверждают: прямо Гдыня. Еду. Тянутся промышленный пригород, огромное портовское хозяйство, река железнодорожных путей, склады, оптовая торговля. 

Всё еду, еду, еду и тут неожиданно знак города – Гдыня. Ура! Видимо, знак окончания Гданьска я пропустил или его не было вовсе. ( На юге России я в дальнейшем часто встречал ситуации, когда знак начала населенного пункта был, а окончания его же - не было.)

Гдыня - город спутник Гданьска. Главное содержание – ещё один морской порт. Город заметно меньше своего огромного соседа. Он уютен и компактен. Двигаюсь по главной улице, которая обещает привести когда-то к центру. Частые светофоры не позволяют разогнаться машинам, и все едут медленно. Вижу в боковом квартале пешеходную улицу, уходящую на северо-восток, с характерной колоннадой фонарей.

Останавливаюсь в квартале впереди, ближе не нашёл парковки, но это нормально. Топаю обратно пешком. И уже чувствую - я там, где мне и нужно быть. Впереди виднеются силуэты судов, скульптурные ансамбли морской тематики. Боже мой! Я же выхожу к морю! К морю! Ура! Сердце переполняет радость. Иду среди гуляющего народа с блаженной улыбкой святого - я же дошёл до моря! Балтийское море – акватория Атлантического океана. Если брать по минимуму, то Евразия пересечена от Тихого океана до Атлантики.

Набережная выполнена в строгом стиле морской тематики. Посреди площади некая стилизация развевающихся стальных парусов, невдалеке здание морской академии, мол.

Перепрыгнув парапет, спускаюсь в конце набережной прямо к воде. Возле меня, не пугаясь, плавают ручные белые лебеди. Вода хорошая, можно было бы и искупнуться. Душа поёт. Фотографируюсь босой у воды. Иду дальше. Впереди частоколом мачты яхт, великолепная пляжная площадь, размером с добрый стадион, но народу немного. Купаются в основном дети. Эх, жаль, боюсь оставлять без присмотра вещи и особенно свой ксивник. Без него я не человек, а просто биологическое существо. Там все документы на меня, на мотоцикл, телефон, деньги.